The Village Казахстан продолжает спецпроект «Ұят емес». В течение нескольких недель мы будем рассказывать истории людей, подвергавшихся осуждению со стороны общества, раскроем понятие «ұят», будем говорить со специалистами, жертвами, смельчаками и всеми неравнодушными людьми.

В этом материале мы поговорили с четырьмя алматинскими школьниками об их отношении к наготе, ЛГБТ и нестандартному внешнему виду.

Фотографии

Асем Жилкибаева

Диана, 16 лет

учится в 11 классе


Человек любит человека — это нормально

О семье

Родители развелись, когда я была маленькой. Не могу сказать, что на меня это сильно повлияло. С отцом я не общаюсь. С мамой прекрасные отношения, она поддерживает меня во всем. Как и в любой семье, у нас бывают разногласия: если я не права, мама может хорошенько меня отругать.

Я средняя: есть еще старшая сестра и младший брат. Мама всегда старалась вырастить нас человечными и воспитанными. Кстати, она никогда не скажет, что девушки слабее парней, считает, что сила не зависит от пола. Но физическое превосходство мужчин она признает. Просит не носить сильно открытые вещи, потому что вечером или даже днем могут пристать. Говорит: «Я знаю, что открытые вещи — не повод приставать, и что ты порядочная, но некоторые мужчины этого не понимают».

О половом воспитании и учителях

Уроки полового воспитания с нами проводят редко: иногда могут рассказать, как пользоваться прокладками, как нужно предохраняться и про раннюю беременность.

Зато учителя всегда могут пристыдить девушку за короткую юбку или чуть расстегнутую рубашку.

Я по характеру не очень спокойная, даже шумная. Могу позволить себе пошутить на уроке в пределах разумного. Но от одной учительницы как-то услышала, что девушки должны быть скромнее. «Если будешь себя так вести дальше, никогда не выйдешь замуж». В другом случае на такое замечание я бы промолчала, но вот такие фразы меня сильно задевают. Я так ей и ответила: девушка никому ничего не должна.

Об уяте

Уят — это наши представления о хорошем и плохом. В Казахстане и соседних странах их часто путают. Для многих уят — если девушка оголила живот, грудь или выложила фото в нижнем белье. На нее сразу вешают клеймо шлюхи, пишут в комментариях что-то вроде: «ты позоришь Казахстан, убирайся из страны» или «Аллах тебя накажет, ты сгоришь в аду».

Недавно в России убили и изнасиловали девушку. Видела, что в комментариях под ее фото люди начали писать, что она сама виновата, так как выложила развратные фото, вот и дала повод. Честно говоря, я сама сначала подумала, что фото действительно немного откровенные. Но когда почитала комментарии, пришла в ужас — насколько все запущено в сознании людей. В тот момент осознала, что раньше не обращала внимания на рамки, в которые меня вгоняют, на стереотипы, которые мне внушают. Во мне жил тот самый уятмэн, с которым я все еще борюсь. В Казахстане люди боятся быть настоящими. Люди, которые упрекают остальных, что «уят болады», сами когда-то были кем-то задеты. Человек без комплексов не станет осуждать других. Все, что могу сделать я — быть искренней и развивать свое творчество.


Люди, которые упрекают остальных, что «уят болады», сами когда-то были кем-то задеты

Для меня уят — это насилие, например, детская порнография или беспощадное убийство животных ради шубы. Уят, когда человека доводят до суицида. Уят, когда изнасилованные боятся заявить о преступлении, потому что им могут сказать, что нужно было одеваться скромнее. Уят, когда чиновники не отвечают за свои проступки.

О ЛГБТ, наготе и необычном внешнем виде

Я полностью поддерживаю ЛГБТ. В моем окружении есть гомосексуалы. Человек любит человека — это нормально. Осуждать их глупо, а сторониться тем более.

Не стану осуждать кого-то за открытую одежду или полуголые фотографии. Если это эстетично, мне даже нравится. Если мне не нравится человек, то дело не в его ориентации, внешнем виде или фотографиях.

Глеб, 12 лет

учится в пятом классе


Еще меня напрягают все эти нудистские пляжи, гомосексуалисты, в жизни их не видел и безмерно рад этому

О семье

Родители учат меня правилам поведения в обществе. Я учусь у них эстетике поведения, джентльменским качествам, сочувствию и пониманию близких.

У нас в семье мужчины выполняют физически сложную работу, а женщины всю остальную: убирают, готовят, создают уют. В любовь и брак — верю. Но считаю, что идеальные семьи бывают, разве что в кино. В жизни люди живые: они могут ругаться, мириться, любить, не любить.

Об уроках полового воспитания

Эта тема сильно напрягает и взрослых, и детей. Если я подойду к одноклассникам и выскажусь о половом воспитании — будет выглядеть странно. А для наших учителей важнее не половое воспитание, а выполнение домашнего задания.

О стыде

Стыд для меня — это когда ты окажешься при всех голым. Вот это позор. Одеться безвкусно на какое-то общественное мероприятия тоже стыдно, например, костюм с заправленными в носки брюками. Еще меня напрягают все эти нудистские пляжи, гомосексуалисты, в жизни их не видел и безмерно рад этому. А вот нестандартный внешний вид меня не беспокоит, может, у человека нет средств или ему так нравится — я сам порой странно одеваюсь, и меня напрягает, когда это кого-то напрягает.

Считаю нестыдным — отвечать взрослым, разговаривать с ними на равных. Учителя такие же люди, почему я должен не поднимать на них взгляд и не подвергать сомнению их слова?

Источники информации

Я много сижу в интернете, Вконтакте. Часто перевожу слова, ищу объяснения возникающим вопросам. Часто читаю Стивена Кинга, последняя прочитанная книга — «Долорес Клэйборн».

О кумирах

У меня нет кумира, я не хочу быть похожим на кого-то. Хочу быть индивидуальным, выработать свой стиль, свои манеры, стать героем Глебом Павловым.

О проблемах общества

Мне не нравится, что в нашем обществе всем до всех есть дело. Покрасишь волосы — начинают смеяться, называют педиком. Хвостик отрастишь — директор называет тебя девочкой. Индивидуальность у нас не приветствуется. А еще я боюсь людей в хиджабах, коротких штанах и с бородами, наверное, это из-за терактов в мире. Как все это изменить я не знаю. Запрещать нельзя, это вызовет еще больший протест.

О будущем

Нужно окончить школу, поступить в университет. Еще даже не задумывался в какой.

Сложно представлять будущее, может, апокалипсис случится. Я думаю только о завтра, послезавтра — это слишком далеко.

Рамиль, 17 лет

учится в 11 классе


Наша свобода кончается там, где начинается свобода другого

Я увлекаюсь поэзией, культурой и современным искусством — всем, что связано с творчеством.

Мои родители в разводе, поэтому и отца, и мать мне заменил папа. У нас необычная семья: традиционные бабушка и дедушка, отец — бывший военный, и я, весь из себя прогрессивный и либеральный. Разногласия у нас, конечно, случаются, но я благодарен за все установки, которые мне давали. В первую очередь, за то, что наставления не носили приказной характер. Меня учили держать свое слово и быть честным. Этими качествами для меня и определяется «мужчина».

О половом воспитании

Уроков полового воспитания в школе не было. Просто в какой-то момент учительница по литературе решила, что мы уже достаточно взрослые, чтобы говорить «об этом» прямо. В классе шестом-седьмом проходили по биологии строение человеческого тела, еле сдерживая не то смех, не то стыд, читая слово «сперматозоид». Смотрели фильмы про ВИЧ и СПИД и толком не понимали, что это такое. Нет никакой последовательности, и это удручает. Слышал, что в Германии уроки полового воспитания проводят в третьем классе. Сначала это шокировало, но потом я вспомнил, что первые взрослые слова и маты узнал еще до школы. Слово, простите, «сиськи» гордо сказать друзьям смог только в четвертом классе, но те «испортились» раньше. А вот про контрацепцию, ЗППП и прочие вещи узнал намного позже.

Знакомая рассказала: на уроке валеологии в пятом классе (у нас такого, кстати, не было) они дошли до темы полового образования, но учительница просто пропустила этот параграф, потому что «вам знать это рано еще». А когда года через два-три начали ходить по школе шутки-разговорчики об этом, то шутников подняли пофамильно в актовом зале и отчитали за неподобающее поведение.

О стыде

Об уяте наслышан весьма. Однако сильно отзываться во мне это стало недавно — может, дело в недавнем знакомстве с одноименной постановкой, а, может, что-то такое витает в воздухе. И это страшно.

Стыдно все, что аморально. Наша свобода кончается там, где начинается свобода другого. Или других. Страшно потому, что есть кто-то, точно знающий, как другим лучше. Я боюсь тех людей, которые полностью уверены в чём-то: мне кажется, они внутри мертвы. Но и я умираю, утверждая это. От этого порочного круга не уйти, и тут мой индикатор страшности точно сломался.

О потоке информации

Я сижу Вконтакте, в Facebook, YouTube, читаю различные СМИ, сайты с журналами по поэзии и прозе, вроде «Журнального зала» или «Вавилон.ру». В основном в провожу время в соцсетях, как агрегаторов всего того, что мне может понадобиться в интернете. Читаю, что приглянется, например, Сашу Соколова или Павла Зальцмана; современников вроде Кирилла Медведева или Оксаны Васякиной. И Домбровского.

Среди кумиров — тот же Домбровский, Мандельштам (не уверен, кто больше — Осип или Надежда) и Лаврушенко Оксана Витальевна.

Семья Мандельштам для меня важна, во-первых, потому что Осип — гений, но не только поэзии, но и мужества в каком-то смысле. Могу ли я сейчас писать то, что он писал в страшные 30-е? Вряд ли. А самое удивительное, что все это мы знаем благодаря его жене, Надежде Яковлевне, которая на протяжении тридцати лет наизусть помнила все его произведения. Если они не супергерои, то я отказываюсь употреблять это слово.

Домбровский тоже личность титаническая: уникальный прозаик, убийственный поэт, и просто человек, который «не продался». Ни разу. Написал два лучших, я считаю, романа об Алма-Ате («Хранитель древностей» и «Факультет ненужных вещей»), и был убит сразу после выхода последнего в 1978-м группой неизвестных в возрасте 68 лет. «За что?», — спросите вы. За роман об НКВД. Ницшеанский Übermensch, не иначе.

Оксана Витальевна — руководитель бывшего комсомольского штаба «Арай» во Дворце школьников, больше тридцати лет им руководящая. Она для меня пример настоящего учителя-наставника — диву даешься, как она не сошла с ума за тридцать лет. А если и сошла, то пример еще и актёра.

Отношение к ЛГБТ, наготе, нестандартному внешнему виду

К гомосексуалам отношусь положительно, как ко всем остальным людям на белом свете. Я мог бы повторять сотню раз о том, что гомосексуальность в природе естественна, а гомофобия есть только у людей; что это либо природно, а потому нормально, либо, если это «навязанное», то гетеросексуалам всего лишь повезло, что их оказалось больше. Но важно не это. Важно перестать делить людей на «мы» и «они». Возможно, я так говорю, потому что я «не такой, как все», но покажите мне тогда тех, кто абсолютно «такой, как все», и как много таких найдется. Может, это они «не такие, как все»?


К гомосексуалам отношусь положительно, как ко всем остальным людям на белом свете

А человеческое тело прекрасно, каким бы оно ни было. И мне определенно не нравится тенденция к его табуированию. Я не предлагаю всем ходить голыми, но мое чувство прекрасного разрывается, когда люди стыдятся самих себя — по-моему, это преступление.

О проблемах в Казахстане

Если говорить о социальных проблемах, то меня волнует тенденция осуждения без суда, простите за тавтологию, и следствия. Одно дело, твои политические убеждения, другое — реальные люди, которые стоят за ними. Мне страшно, что люди готовы идти священной войной на этих самых «других» за малейшее отличие.

Думаю, бороться с этим можно искусством и любовью. Как говорила Надежда Яковлевна Мандельштам, «надо говорить об одном и том же, пока не выйдет наружу каждая беда и каждая слеза, и не станут ясны причины происходившего и происходящего сейчас… Я требую, чтобы все пересмотрели мои сны за полстолетия, включая тридцать с лишком лет полного одиночества. Попробуйте, начните, тогда вам, может, не захочется убивать». Что могу сделать лично я? Говорить, писать, жить. Мое творчество во многом об этом — о правах, смыслах и любви. Она везде. Достойны ли любви «палачи»? Столько же, сколько и суда, но не мести.

Медина, 16 лет

учится в 11 классе


В нашей школе нет уроков полового воспитания — «стыдно ведь»

О семье и школе

Я выросла в семье художников, поэтому с детства люблю книги и современное искусство. Точные науки меня также вдохновляют: сейчас изучаю робототехнику, электронику, программирование.

Меня вырастили в свободной демократичной атмосфере. Родители никогда ничего мне не навязывали, главное, чтобы училась. Я стараюсь оставаться верной себе, не подвергаясь школьной промывке. Всегда чувствовала, что одноклассники иногда ведут себя странно, хотя странной, наверное, считают меня. Я знаю, что такое свобода, но школа заковывает меня в цепи.

В нашей школе нет уроков полового воспитания — «стыдно ведь». Помню, одноклассник харассил девочек, я ударила его в нос. После учительница сказала что-то вроде: «Конечно, он будет приставать, посмотри, во что ты одета. Да у тебя же щиколотки видны».

Об уяте

Уят — это жучок в мозгах народа, непонятно откуда он взялся — то ли от советского комплекса неполноценности, то ли от желания выглядеть идеально, скрывая правду. Этому я посвятила свой проект на выставке молодых художников на Артбатфесте.

Это был мусорный бак с сенсором движения, который загорался, как священная казна, когда кто-то проходил в радиусе трех метров.

Об источниках информации

Из СМИ читаю «Медузу», часто слушаю интервью с оппозицией. Люблю классику, но сейчас увлекаюсь экзистенциалистами. Таким образом, пытаюсь найти смысл в ежедневной рутинной мясорубке.

О любви

Я верю в любовь и хочу когда-нибудь персонализировать ее с другим человеком. В моей идеальной семье — каждого учат быть стойким к внешнему миру, показывают пример, как любить и быть любимым. Чтобы человек мог постоять за себя и быть сильным, зная, что дома его всегда поддержат.