По данным ВОЗ, Казахстан занимает третье место в мире по количеству самоубийств и лидирует среди стран Центральной Азии. Статистика говорит, что на одно мужское самоубийство приходится пять попыток самоубийства среди женщин.

Мы собрали три анонимные истории девушек, которые в разные периоды предпринимали попытки суицида.

Дисклеймер: материал содержит описание насилия и селф-харма.

Имена героинь изменены.

Алтынай, 19

Суицидальные мысли появились в 11 лет: в семье был непростой период из-за тяжелой болезни сестренки. Родители уезжали в Германию на ее лечение, и два месяца мы с братом жили у бабушки в Караганде.

Я была в своем детском мирке, думала, что сейчас родители вернутся с сестренкой, и мы с братом заживем, как прежде. Когда родители приехали, то внезапно начали ругаться, злиться. Оказалось, что сестренке сделали эвтаназию и похоронили в Германии. Мне же говорили, что она проходит пост-лечение в больнице и лежит в инкубаторе, так как родилась недоношенной.

Я осталась один на один с непониманием, чувством вины и страхом, так как не могла обратиться ни к родителям, ни к преподавателям, ни к друзьям, которых у меня не осталось

Большим ударом была не только смерть сестренки и невозможность сходить к ней на могилу, но и ложь родителей. Примерно в это же время в ДТП погиб дядя — врезался в лошадь, когда ехал по трассе. Он работал в полиции Алматы и воспитывал дочь. У нас с их семьей были теплые отношения, я восхищалась дядей, гордилась.

Мама была сама не своя. Мне, как ребенку, было тяжело поставить себя на ее место, поэтому негатив со стороны родителей принимала на свой счет, винила себя во всех семейных проблемах. Замкнулась и начала думать, что это я привела родителей в такое состояние, не уследив за сестренкой.

По приезде из Караганды не получилось наладить отношения с одноклассниками. Я осталась один на один с непониманием, чувством вины и страхом, так как не могла обратиться ни к родителям, ни к преподавателям, ни к друзьям, которых у меня не осталось. Тогда не знала о психологии, о существовании посттравматического синдрома. Никто не объяснил, что моей вины нет — просто жизнь так обернулась.

Учителя замечали мое состояние, но никто не побеседовал и не отвел к школьному психологу. Дома обсуждения тоже не велось. Наверное, если бы я попросила о помощи, то родители бы поддержали. Может, они решили, что лучше меня не трогать, боялись сделать хуже. Отношения у родителей были напряженные — Я же, из-за напряженных отношений родителей, не обращалась за помощью — боялась быть отвергнутой.

Казалось не важным, есть я или нет. Думала, что если по пути из школы меня, к примеру, похитят, то родителям будет все равно. Помню, как сидела на уроке математики, не могла сконцентрироваться на том, что происходит на доске и начала рисовать комикс. В нем я поздно вечером возвращалась из школы и попалась маньяку, который расчленил меня, и отправил некоторые части тела в подарочной упаковке родителям с запиской, что за остальное придется заплатить. Но мои родители только обрадовались и закатили большой праздник.

О первых попытках

Подумала, зачем ждать, пока меня кто-то убьет, если можно сделать это самой. Читала много статей о суициде, смотрела статистику, разбирала методы. А если повеситься? Спрыгнуть с крыши? Повешусь на люстре — не факт, что умру. Периодически вставала на подоконник, думала выпрыгнуть из окна, но пришла к выводу, что просто переломаю конечности и родителям придется тратиться на лечение. В итоге решила, что эффективнее всего будет лечь на дорогу или резко выскочить на оживленную трассу.

Когда переходила улицу, то специально пропускала зеленый свет и ждала красный. Поначалу перебегала дорогу туда-сюда. Когда видела, что машина едет прямо на меня, все равно становилось страшно, и я отходила. Решила, что эффективнее будет лечь, потому что не буду видеть машину лицом к лицу. Это была не очень оживленная дорога, так что пролежала минут пять, но по ощущениям целый час. Думала, что сейчас умру и всем станет легче. Это была единственная мысль. В итоге решимость все равно перевесил страх.

Говорят, что если кончаешь жизнь самоубийством, то поступаешь эгоистично, потому что ты не думаешь о близких. Я, наоборот, думала, что я поступаю эгоистично, продолжая жить. Чувствовала вину за нехватку смелости себя убить. Сильно корила себя за страх, задавалась вопросом, почему не могу собраться и умереть.

После эпизода с машиной решила повременить. Если к окончанию школы все будет так же плохо, то я убью себя на выпускной. Больше не думала, что умереть надо здесь и сейчас. Осталась низкая самооценка и нежелание общаться с людьми, открываться. Я была плохо социально адаптирована, сталкивалась с угнетением со стороны одноклассников, травлей и издевками. После перехода в другую школу долго не могла завести друзей. Начала ухаживать за собой, повышать самооценку.

С суицидальными мыслями надо работать, обращаться к специалистам. Мне было 11 лет, я была маленькой напуганной девочкой. А у взрослого человека, с более глобальными проблемами, чем были у меня, может хватит смелости на такой поступок.

Что касается родителей, то мама смирилась с утратой сестренки и стала спокойнее, добрее. Очень жалею, что все же не обратилась за помощью и не кричала о своих душевных проблемах. Тогда бы я ходила к психологу, и это бы не затянулось на целых пять лет.

Аружан, 20

У меня были сложные отношения с мамой —родила меня будучи молодой, неопытной и неумышленно могла навредить.Что бы я ни делала, ответная реакция была непредсказуема. У нас считалось нормальным накричать на ребенка или ударить. Но ребенок ищет помощи и его реакции иногда не вписываются в рамки «нормального», «приемлемого» поведения — он просто понятия не имеет, как себя вести. Сейчас мама вспоминает все эпизоды некорректного воспитания и переживает.

Депрессивные мысли появились два года назад, когда оканчивала школу. Считала, что не соответствую стандартам родителей, учителей и собственным. «Все должно быть идеально, если не идеально, то лучше никак» — эту мысль вложила мама. Позднее к ней присоединились и учителя.

Помню фразы учителей: «Что ты будешь делать?», «Как ты собираешься так жить?», «Тебе самой нравится, что ты скатываешься по учебе?». В основном моя успеваемость была хорошей, но в какой-то момент случился внутренний конфликт. Поняла, что оценки получала не для себя, а для образа «успешного человека».

Об истоках

Сначала появилась нелюбовь к себе. Казалось, что за несоответствие стандартам заслуживаю наказания — физического и эмоционального. Стала ограничивать себя в развлечениях, если получала плохую оценку. Лишала себя сна ради учебы, забывала о здоровье, не прислушивалась к своему организму. Чувствовала себя инструментом для счастья других людей. Стала думать, что было бы неплохо, если меня собьет автобус. Казалось, что это происходит не со мной, а с персонажем, похожим на меня.

Обесценивала свое состояние, считала себя ленивой или безвольной. Повсюду видела заявления, что все так живут, у всех проблемы. Во мне засела мысль, что вокруг есть люди с большими проблемами и они как-то живут. От этих мыслей было больно, неприятно, но казалось, что так и работает мир — это я не заслуживаю жизни, если не даю результатов. Но, скорее всего, ни один из результат бы меня не удовлетворил.

От этих мыслей было больно, неприятно, но казалось, что так и работает мир, что это справедливо, так и должно быть. Это я не заслуживаю жизни, если не даю результатов

Появилась возможность поступить после школы зарубеж. Собрала документы, но никуда их не отправила и просрочила все дедлайны. Что-то внутри протестовало. В тот период не могла выходить из дома, пугали телефонные звонки и простые социальные взаимодействия.

Потом внезапно скончалась подруга — упала с балкона. Не знаю, специально или случайно. Она пролежала в коме несколько дней. В какой-то момент я находилась в палате, общалась с ней и она шевельнула пальцем, подала признаки жизни. Я обрадовалась: думала, она пошла на поправку, но вскоре скончалась.

В ее смерти виноватой чувствовала себя, думала, что это должна была быть я. Позже нашла силы продолжать рутину, виделась с друзьями, начала встречаться с парнем, но продолжала носить в себе вину и переживания. Задумалась, зачем я вообще живу, расклеиваясь от жалости к себе?

Старалась не обращать на подобные мысли внимания, пыталась обмануться, что подруга жива. Так и начался эскапизм. Хотелось больше пить, проводить время непонятно где и с кем. Лишь бы не оставаться в одиночестве.


Старалась не обращать на подобные мысли внимания, пыталась обмануться, что подруга жива.

О попытках суицида

С таким образом жизни я оказалась не в своей квартире с алкоголем и кучей таблеток. Не знала, что будет, если смешать их все с алкоголем — не хотела умереть в своей же блевотине. Там были антибиотики, гормональные, седативные препараты, успокоительные, простые таблетки вроде антигриппина, парацетамола и непонятные ампулы без названий. Думала их перемешать, какая разница. У меня не было контроля над ситуацией.

На утро в аптечке не хватало одной пластинки. Меня тошнило, была диарея, пропал аппетит, голова трещала. Встав с кровати, почувствовала предобморочное состояние. Эмоционально было еще хуже, чем до предпринятой попытки. После могла листать в интернете способы самоубийства. Самое интересное, что я не помню эту информацию, будто вхожу в транс. В дальнейшем на терапии выяснилось, что это психологический блок, способ защиты.

О жизни в обществе и терапии

Тех, кто хочет завершить свою жизнь, судят в обществе. Самоубийство — эгоистичный поступок. Но такие люди испытывают большую вину перед тем, как решиться на этот шаг. Суицидальные мысли до сих пор посещают, но не хотелось бы, чтобы кто-то испытывал из-за меня вину.

Благодаря психотерапии стала более взвешенно и спокойно принимать решения. Реже появляется желание заниматься спортом до изнеможения, чтобы навредить своему телу. Стала уделять больше внимания себе. Поняла, что моя жизнь только в моей власти.

Сейчас я в буферном состоянии — ни хорошо, ни плохо. Хотелось бы, чтобы люди были чуть более эмпатичными, учтивыми и прощающими. Социум погряз в бесконечной гонке за какими-то ценностями, которые сложно назвать таковыми. Людям нужно чуть больше терпения и времени. Как бы банально ни звучало, чуть больше любви.

Алина, 20

В детстве воспитанием, кроме телевизора и книг, никто не занимался. Были моменты, когда родители ругались, отец напивался и бил мать. «Нет, у тебя такого никогда не будет», — думала я. Родители любили меня, уделяли внимание, но мы все равно мало разговаривали друг с другом. В школе была закрытым ребенком. Не помню, чтобы делилась тем, что у меня происходит в семье. Позже появились проблемы в общении со сверстниками, но я об этом никому не говорила, считала себя виноватой.

Часто думала, что у других детей родители лучше, а у меня в семье что-то не то. Представляла перед сном, что у меня другая семья — лучше и добрее. Та, которая поддерживает в случае неудачи.

В 14 лет появился первый парень, который часто провоцировал на агрессию, появились проблемы с контролем эмоций. С детства я неконфликтный человек, но мы часто ругались. Ему было 18, из-за разницы в возрасте я казалась себе глупой и слабой, считала, что не могу поддержать диалог. Он часто спрашивал: «Почему ты так часто молчишь?». А что я могу тебе ответить? Я не знаю того, что знаешь ты.

О селфхарме и боли

Как-то раз случайно порезала палец о бумагу и парень сказал: «Что, с пальцев начинаешь?». Его слова отложились и, сидя у себя в комнате с канцелярским ножом, я снова порезала палец. Боли не почувствовала. Постепенно переходила все выше и выше. Чем хуже был приступ агрессии — тем сильнее порез на руке.

Порезы на руках становились все заметнее, поэтому привлекли внимание родителей. На вопросы отвечала, что у меня все хорошо, уходила от разговоров и не открывалась им. Родители поняли, что расспросы бессмысленны. Мне же проблема казалась ребячеством, а не чем-то серьезным, с чем стоит обратиться к специалисту.

Занималась селфхармом на протяжении года. Чувствовала, что злость и гнев утихали. Когда делаешь порез, боли сначала нет — лезвие просто скользит по коже. Через 10-15 секунд появляется ноющая и прожигающая боль, потому что рана открытая. Физическая боль перекрывала эмоциональную, ее легче терпеть.


Физическая боль перекрывала эмоциональную, ее легче терпеть


Потом на какое-то время селфхарм прекратился. Поступила в колледж и сдружилась с одной девочкой. С ней впервые попробовала алкоголь, начала яро курить сигареты.

Считала ее своей лучшей подругой. Она была из малообеспеченной проблемной семьи. Я не замечала, что она была хитрой и могла мной манипулировать. Она увидела шрамы на моих руках, и решила сделать себе тоже. Ее порезы были небольшие, царапинки, но меня это все равно стриггерило. Думала: «Что я делаю? Эта девочка страдает из-за меня». Почувствовала себя очень низким человеком, ощутила вину, сильно злилась на себя.

Ее поступок послужил отправным механизмом, чтобы снова вернуться к селфхарму. Была очень зла и сделала глубокий порез вдоль руки. Испугалась, но при этом чувствовала безразличие. Понимала, что еще пару миллиметров и последствия не остановить. Не хотела видеть как суетится мама, как ей страшно.

C селфхармом позже завязала — поняла, что нужно брать себя в руки. Родители уже давно разведены. На отца больно смотреть, потому что он деградирует физически, морально и ментально. Насчет мамы беспокоюсь — ей нужна материальная поддержка и она находится в плавающем состоянии.


«Последней мыслью было, что сестренка первой найдет тело, если я умру»


О деградации и попытке умереть

Закончила колледж, временно работала в сервисе. Испытывала моральное давление со стороны коллектива и чувство неопределенности от отсутствия нормальной работы. В результате ушла в запой. Дом, работа, бар — таким стал распорядок дня. Позже вычеркнула из списка работу.

Накопленные деньги стали заканчиваться, но это не мешало деградировать. Позже случилась паническая атака: сидела дома вся в слезах, разговаривала сама с собой. Потом резко успокоилась и неосознанно подошла к ящику на кухне. Выпила несколько таблеток димедрола. Понимала, что вкупе с алкоголем как минимум отравлюсь. Они подействовали сразу же: сердце сжалось, пульс понизился, начались судороги.

Захотела спать и легла в кровать, на которой мы спали вместе с сестренкой. Последней мыслью было, что сестренка первой найдет тело, если умру. Вспомнила свою лучшую подругу, маму, подумала, какие мысли будут у них. Представила, что подумают все остальные. Наверное, поплачут, а для близких последствия будут тяжелее. Особенно для сестренки, у нее сейчас переходный возраст. Самые важные мысли приходят под конец. Говорят, что если человек будет падать с моста, то поймет, что все проблемы разрешимы. Главным вопросом, который посещал меня после приема таблеток или когда мои руки были в крови — зачем я это сделала?

Проспала более суток, чувствовала себя разбитой, но переродившейся. Было стыдно. Настолько униженной не чувствовала себя, даже когда делала порезы. Сейчас борюсь с собой и собственными загонами. Хочу найти работу, от которой будут получать удовольствие. Стараюсь больше выходить в общество, видеть красоту в окружающих и созерцать.

150 — Национальный телефон доверия.

111 — Круглосуточный телефон доверия для несовершеннолетних.