Они работали заготовщиками в общепите и операторами на телефоне, а теперь делают музыку. Кисло-Сладкий и Bonah — новый алматинский рэп-дуэт, который работает с лейблом Ozen. Три месяца назад на Ютубе вышел трек «Bugin-Erten», который набрал полмиллиона просмотров, а месяц назад — трек «Пиридай» с исполнителем Martoven, набравший уже более 800 тысяч просмотров.

В общем у Дархана и Аблая четыре совместные работы — синглы «Өтрк Қал Жағдай», совместный с Джуниором «Ход Joq», «Пиридай» и «Bugin-Erten».

Поговорили с исполнителями о творчестве, вайбе и концертах.

Материал содержит нецензурную лексику.

The Village Казахстан: Сколько вы работаете вместе?

Вonah: Знакомы давно: оба музыкой занимались, варились в одном котле. Дружим уже лет семь. Раньше общались, когда виделись где-то, за дела друг друга узнавали, творчество.

Прошлой весной встретились, когда у меня и Дары были траблы (проблемы — Прим.ред.). Морально, физически и материально было не очень. Поговорили обо всем, сблизились и стали музыку писать вместе. Сейчас почти каждую ночь на студии, работаем до отключки.

V: Кто за что отвечает в работе?

B: За биты отвечаю я. Сводим вместе.

Кисло-Сладкий: Тексты тоже иногда вместе пишем. Подсказываем друг другу, потому что одна тема, одно настроение, один вайб.

V: Вы используете оба языка в текстах, а в общении как?

К-С: В жизни так же: на двух языках везде и при любых обстоятельствах.

V: Дархан, а почему «Кисло-Сладкий»?

К-С: Я работал поваром в лапшичной, готовил курицу в кисло-сладком соусе — любимое, кстати, мое блюдо. Как-то сидели на студии с Боной, и в голову пришла мысль назвать себя так. Звучит прикольно, творчески.

Это была первая полноценная работа, до этого страдал херней: например, раздавал флаеры на улицах. В группе Вконтакте увидел вакансию заготовщика в лапшичной — сначала просто чистил лук, морковку, через месяц стал поваром. Всегда ни**ево (неплохо — Прим.ред) готовил.

Пахал как раб с восьми утра до десяти вечера за четыре штуки в день, иногда без выходных — никакой личной жизни. Тогда записывал треки нечасто, хотя какое-то время жил на студии. Потом собрался, решил уйти в музыку, уволился — тогда и встретились с Боной.

V: Ты жил на студии?

К-С: На студии или у кентов (друзей — Прим. ред). Раньше жил с родителями в селе недалеко от Талдыкоргана. Потом съехал, и лет пять не было постоянного места жительства. Сейчас с Боной живем вдвоем. Мы как братья.

B: И касса (бюджет — Прим. ред.) у нас одна на двоих.

Хватает денег с музыки?

К-С: Если кайфы (развлечения — Прим. ред) не считать, то да.

B: Хватает, не жалуемся.

V: А детство у вас каким было?

К-С: Самым обычным, как у всех. Я из простой семьи.

B: И у меня тоже так.

V: Бона, а у тебя почему никнейм такой?

B: Из-за одноклассника: мама ласково называла Абони, он услышал и стал звать меня Абоней. Я сначала такой: «Э! Да ты зае**л (надоел — Прим.ред)», но со временем прозвище прижилось. Сейчас, если зовут по имени, стремно становится. Хочу поменять удостоверение, чтобы Боной быть официально.

V: Как родители относились к твоему творчеству?

B: Мама и папа всю дорогу поддерживали. Сейчас радуются успехам, потому что делюсь всем, что происходит со мной, и это круто. Отношения всегда были близкими, несмотря на мой переезд в Алматы в семнадцать лет. До этого жил в Улькене — это поселок городского типа без частных домов. Там неплохо, но молодым ловить нечего, поэтому уехал.

Тут сразу студию открыл с друзьями: заняли у родителей по двадцать тысяч и поехали на базар за оборудованием. Нашли помещение, сняли его, устроились и стали работать. Но это все несерьезно было: кто-то тупо спал на студии, кто-то готовил и не убирал за собой. В 2014 году я закрылся — пацаны как раз на работу устроились тогда.

Я тоже работать пошел — оператором. Два года проработал, музыкой почти не занимался.

V: Устраивала работа?

B: Да, коллектив там был хороший. Но выбор тогда надо было сделать: работа или музыка. В итоге уволился и в 2017 году открыл студию повторно, чтобы уже серьезно творчеством заняться.

V: Тогда ты выпускал лирику, а сейчас — нет. Почему?

B: Планирую продолжать писать ее в другой форме. Думаю отдельный проект создать под это дело. Буду работать над ним в свободное время. А так, конечно, мы с Дарой будем вместе работать: выпустим альбом, будут синглы, клипы.

V: Дархан, ты ведь же тоже выпускал треки раньше. Где они?

К-С: Я был Ян Ханом (Young Хан — прежний никнейм Дархана — Прим. ред.). Это пи**ец (ерунда — Прим.ред), но пара прикольных треков есть. Их можно найти в сети.

V: Трек «Пиридай» — это большой успех, но вашей главной песней остается трек «Bugin-Erten». Как он создавался?

B: Помнишь, я тебе как-то говорил типа: «Может, не будем его выпускать?».

К-С: Да-да.

B: Трек появился спонтанно. Сидим на студии, и Дара говорит: «У меня бит есть, давай послушаем». Помню, мы его три часа пытались включить — тогда интернет и свет пропадали на студии часто.

Когда получилось, начали качаться под бит, двигаться, набрасывать слова. Потом я Даре говорю: «Залетай в будку и давай фристайлить, посмотрим, что получится». Включил бит, и он начал на ходу сочинять, стал выдавать: «Бугн-ертен, бугн-ертен, бугн-ертен». Я все записал и потом вырезал этот кусок.

B: Он оказался топовым. Мы хотели его переписать, чтобы слова четче слышны были, пробовали, но так круто, как в первый раз, уже не получилось, потому что вайба того уже не было. А главное в музыке — это вайб, настроение, атмосфера. Тогда такую волну поймали, что я не помню, как куплет свой сочинил, походу где-то в космосе был вообще.


Спрашиваем друг друга: «Было?». Если ответ: «Да», обоим зашло, то записываем


V: То есть, успехом трек обязан вайбу?

B: Да. Сделали его на фристайле, быстро-быстро, пританцовывая. И этот вайб нам получилось передать, потому что это было очень спонтанно и живо, как и с остальным нашим творчеством. Мы сами живем на фристайле.

К-С: Нет такого, что мы ставим будильник, чтобы утром поехать на студию и записать конкретную песню.

B: Просыпаемся, завтракаем и по делам. Потом тусуемся на студии: включаем готовые биты или пишем по ходу, и слушаем. Ловим волну, мысли, поем, читаем.

К-С: Спрашиваем друг друга: «Было?». Если ответ: «Да», обоим зашло, то записываем.

V: Как появился коннект с творческой платформой õzen?

К-С: Это все Darkhan Juzz (казахстанский исполнитель Прим. ред.), ему отдельный рахмет. Он знал, что у нас получится. Топил за нас. Мы давно знакомы с ним, лет семь.

В: Мы работали над альбомом Дары, а он был знаком и работал с Айзой (Айзатулла Хусейн — основатель õzen — Прим. ред.), которому отправлял наши треки. Потом познакомились с Айзой лично и стали общаться.

В: Мою студию тогда из-за долгов закрыли, и мы только познакомились с Айзой, он предложил снять лайв, пока мы здесь и есть время.

Это было неожиданно, и в мыслях только студия была: что поедем, раскидаем долги и откроем ее, чтобы работать дальше. Чувствовал себя так, будто хату забрали.

К-С: Студия реально опечатана была.

B: Да. Я узнал об этом за пару дней до знакомства с Айзой. Меня Джуниор забрал, и мы поехали писать «Ход Joq». Набрали поесть, попить — всего, чтобы работать спокойно. Приезжаем — замок на двери. И ничего не сделаешь же, разъехаться пришлось. Потом через два-три дня вернулись, когда закрыли долг, сняли замок и записали куплеты.

И на этом вайбе мы садимся перед камерой, надеваем наушники и давай: «Бугн-ертен, бугн-ертен, бугн-ертен». Пишем с первого раза.

V: Над чем работаете сейчас?

B: Готовим альбом, есть название уже — «Айбы-вайбы».

К-С: Айбы — это с казахского… как объяснить бы. Ну, например, офигенная девушка прошла рядом, и ты такой: «Айбы-ы-ы-ы…». Это что-то такое очень крутое прям, эмоция такая приятная. А вайбы — это вайбы.

B: Есть тридцать песен примерно. Выберем из этого количества самые крутые, доработаем их и расставим так, чтобы у альбома были выдержаны хронология и концепция, чтобы он получился цельным. У него должны быть общая идея, начало и концовка.

V: Как проходит работа над визуалом?

B: Когда нас услышали и увидели, стали появляться единомышленники — люди, которые заинтересованы в совместной работе. Например, когда Айза заценил «Пиридай», он сказал, что нужен клип, предложил идею придумать и потом снять его. А в õzen много ребят крутых, творческих. Они чувствуют музыку нашу, понимают ее, а мы понимаем их — так появился клип.

К-С: Появляется идея, каждый додумывает, предлагает варианты развития.

V: Кого из казахстанских рэп-артистов можете выделить?

B: HIRO, DeLacur, Soulburkez и Darkhan Juzz, остальные, их на самом деле много.

К-С: Darkhan Juzz — вообще! «Ирина Кайратовна» тоже, визуал крутой делают. Много есть очень талантливых музыкантов, о которых никто еще не знает.

B: В Казахстане просто нереальное количество талантов. О-чень их мно-го. И не у всех, к сожалению, есть возможность продвинуть свое творчество: у кого-то нет денег, чтобы развиваться, у кого-то нет знакомых, готовых помочь. Дело в том, что все это можно найти и обрести у нас: важно то, как ты себя ведешь в обществе, где, как и с кем общаешься. Нужные люди найдутся всегда.

А те артисты, которые вкладывают кучу денег в свою музыку, ничего не получат, потому что она искусственная и исчезнет через месяц — два.

V: Каких исполнителей слушаете?

B: Ghetto Dogs, Antrax, его гэнг Unfuckable, у Big Som были треки крутые.

К-С: HIRO! Bro Upgrade!

V: А из зарубежных исполнителей?

B: Young Thug нравится.

К-С: Он вообще крутой, нереальный просто. Ещё Post Malone, Travis Scott, Childish Gambino.

B: Nav, Metro Boomin — то, как он с артистами работает.

V: Почему музыка?

К-С: Музыка — наш способ выражения. Мы живем ею, чувствуем ее, она всегда рядом. Получаем в последнее время отдачу сильную из-за того, что делаем. И, например, когда люди поют строчки из твоих песен — это ни с чем несравнимо.

Б: Это сильный обмен энергией. Когда люди, подпевают, кричат песни на концертах, от них просто атомная энергия исходит. Ты ее хапаешь и становишься таким заряженным, на пять бессонных дней и ночей хватит.

V: Про концерты — они будут в других городах?

B: Да, будет целый тур по городам. Нам хочется понять артистов, которые говорят, что устали от концертов. Приезжают и типа: «Бл* (блин — Прим.ред), я устал», анау-мынау. Такое ощущение, что мы никогда не устанем ездить и выступать. Знакомишься и общаешься с людьми, достопримечательности смотришь разные — это круто.

V: Кроме музыки — чем вы занимаетесь в свободное от студии время?

B: Рубимся в футбол. Собираемся с пацанами пару раз в неделю — в среду или субботу.

К-С: У нас есть чат в вотсапе, там списываемся, время выбираем и играем потом.

B: У нас все нестабильно и спонтанно очень. Мы не знаем, что случится завтра. Конечно, есть планы какие-то на долгосрочную перспективу, но мы точно никогда не знаем, каким будет завтрашний день.